87cd95e4     

Радзинский Эдвард - Несколько Встреч С Покойным Господином Моцартом



prose_history Эдвард Радзинский Несколько встреч с покойным господином Моцартом ru ru Павел В Бормотов FB Tools, Fiction Book Investigator, Book Designer 4.0 12.09.2005 2BDB8406-2BC3-45DD-9D0D-808EE2241477 1.1 Эдвард Радзинский
Несколько встреч с покойным господином Моцартом
ДНЕВНИК БАРОНА ГОТФРИДА ВАН СВИТЕНАИз письма ко мне пианиста К.
«Я никогда не верил, что Сальери отравил Моцарта. Люди искусства склонны к завышенной самооценке... Если попросить любого из нас чистосердечно ответить на вопрос „Кто самый-самый?“ — почти каждый ответит — „Я!“
Сальери был такой же эгоцентрик, как все мы. Тем более что, в отличие от нас, он имел все основания считать себя первым. Его превосходство было закреплено уже в его титуле: Первый Капельмейстер империи...

Его обожали — и публика, и двор. Его признала Европа. Его опера «Тарар» шла при переполненных залах.

А поставленный следом моцартовский «Дон Жуан» — провалился. И т. д. Неужели этот самовлюбленный музыкант, да к тому же итальянец... а музыка тогда считалась профессией итальянцев... мог признать первым какого-то неудачника и к тому же немца — Моцарта?..

Да еще настолько позавидовать ему — что отравить? Слухи об отравлении были после смерти Моцарта. Но только безумец мог их связывать с Сальери!

Недаром сын Моцарта после смерти отца стал учеником Сальери.
Вы скажете: «Но, говорят, через четверть века после смерти Моцарта сам Сальери признался священнику, что отравил Моцарта. После чего сошел сума. И попытался перерезать себе горло».
Если даже поверить в эти слухи, то все происходило совершенно наоборот: Сальери сначала сошел сума, а потом уже объявил, что отравил Моцарта. Позвольте процитировать то, что писала тогда венская газета: «Нашему многоуважаемому Сальери никак не удается умереть.

Его тело подвержено всем старческим слабостям. Разум покинул его. Говорят, даже в бреду больного воображения он винит себя в преждевременной смерти Моцарта.

В этот вымысел не верит никто, кроме самого больного старика...» Кстати, в разговорных тетрадях Бетховена записано обо всем этом: «Пустая болтовня»...
Но в биографии Моцарта был очень странный поворот. Некое стремительное, таинственное падение его карьеры. В1785 году публика его обожает, и вдруг... все от него отворачиваются... Это был век коварных интриг.

Вспомним сюжет «Свадьбы Фигаро».
Так что вы поймете, что я почувствовал, когда нашел эту рукопись...»
Все началось в старой московской квартире. Было за полночь, когда старик К. — знаменитый пианист, друг Шостаковича и ученик Прокофьева — сел к роялю.
— Сейчас без четверти час, 5 декабря. Именно в это время 5 декабря1791 года в Вене умер Моцарт. Я всегда отмечаю эту дату.
Но он не заиграл. Он молча сидел за роялем, потом сказал:
— Одна из таких годовщин стоила мне нескольких лет жизни. Естественно, посыпались вопросы.
— Пожилые люди еще помнят, — начал К. — те удивительные времена, когда в Ленинграде за гроши можно было купить фантастические ценности, награбленные в дни революции из петербургских дворцов. Именно так я приобрел в обычном букинистическом магазине две большие тетради в великолепных обложках красного сафьяна с пожелтевшей от времени бумагой, исписанной бисерным почерком.

Рукопись была на немецком. Ее заглавие могло свести с ума любого почитателя Моцарта: «Подлинные размышления барона Готфрида Бернхарда ван Свитена»... Да, да, того самого барона ван Свитена!
Это была загадочная рукопись! В ней было множество фактических ошибок. И в то же время с совершеннейшей точностью цитировались



Назад