87cd95e4     

Радзинский Эдвард - Прогулки С Палачом



prose_history Эдвард Радзинский Прогулки с палачом ru ru Павел В. Бормотов FB Tools, Fiction Book Investigator, Book Designer 4.0 12.09.2005 E4585455-8CB4-4958-B6C0-71062BE47A4E 1.1 Эдвард Радзинский
Прогулки с палачом
Зимой 1996 года я приехал в Париж. И все представлял, как ровно сто лет назад были в Париже — Они…
Шел 1896 год. Это был первый визит русского царя во Францию — после того, злополучного, когда поляк Березовский выстрелил в его деда. Поляк мстил за поруганную Польшу.

К счастью, Александр II тогда остался жив (его убьют потом — бомбой).
Теперь никто не стрелял. Толпы восторженных парижан заполнили улицы. В открытой коляске ехали: красавица императрица, Государь — милый молодой человек в военной форме — и очаровательная дочка.
Он записал в дневнике:
«25 сентября произошла закладка моста, названного именем папа. Отправились втроем в Версаль. По всему пути от Парижа до Версаля стояли толпы народу, у меня почти отсохла рука, прикладываясь. (Он отдавал честь, прикладываясь к козырьку фуражки. — Э.Р.) Прибыли туда в четыре с половиной и прокатились по красивейшему парку, осматривая фонтаны… Залы и комнаты интересны в историческом отношении».
Это «историческое отношение»… Оно уже тогда должно было Их поразить.
С площади Согласия (бывшей площади Революции) хорошо видны колонны церкви Маделен. Здесь, на кладбище у храма, когда-то были похоронены жертвы фейерверка.

Он случился в знаменательные дни для той, французской королевской четы — во время бракосочетания Людовика XVI и Марии Антуанетты. И окончился страшными жертвами — сгорело много людей. Тогда в Париже говорили: это предзнаменование!

Не к добру такое начало совместной жизни!
И у Них тоже произошло страшное и тоже в знаменательные дни. Случилось это незадолго до поездки в Париж, во время коронации… Они приехали на Ходынское поле — сверкало солнце, гремел оркестр. В павильоне — вся знать Европы. Но Они знали — все утро отсюда вывозили трупы: во время раздачи бесплатных подарков в ужасающей давке погибли почти две тысячи несчастных…
И тот же страшный шепот: не к добру это! С кровавой приметы начинается царствование!
«Интересны в историческом отношении»… Только потом царь узнает, как связан был с Ними Париж в этом самом «историческом отношении». Какой пророческой оказалась безликая фраза! Все, что узнали Они тогда в Версале, повторится в Их жизни.
Был мягкий, безвольный Людовик — и Николая будут называть мягким и безвольным.
И две Елизаветы — сестра Аликс, набожная основательница Марфо-Мариинской обители. И другая, столь же набожная, с той же неземной улыбкой — сестра Людовика XVI.
Мария Антуанетта была властной и надменной красавицей. И его жена — властная и надменная красавица. И та же ненависть народа к королеве — Марию Антуанетту называли «австриячкой» и обвиняли в измене и разврате.

И его жену будут называть «немкой» и обвинять в прелюбодеянии с мужиком. И ненавидеть! Так же ненавидеть!
И как те в любимом Версале, Они в любимом Царском Селе увидят те же страшные, яростные толпы восставших и станут их пленниками.
На кладбище у церкви Маделен Революция похоронит обезглавленных короля и королеву. Они будут лежать в безымянной могиле, в грязной яме, облитые негашеной известью.
И Их впереди ждала такая же участь — безымянная могила, грязная яма. Их, которые ехали тогда такие счастливые по Парижу!
Оскверненный собор Парижской Богоматери, храмы, превращенные в склады провианта, убитые священники, свергнутые с пьедесталов статуи королей… Поруганные мощи святых (свя



Назад