87cd95e4     

Радзинский Эдвард - Загадки Истории 02 (Нерон И Сенека)



Э.РАДЗИНСКИЙ
НЕРОН И СЕНЕКА
Над цирком заходило жаркое солнце. Сквозь розовый шелк, натянутый над гигантским амфитеатром, тяжелые лучи падали на арену. Плавилась арена, усыпанная медными опилками, в розовом свете плыли статуи богов...
Посреди арены высился золотой крест. Под крестом горела золотом громадная бочка.
И в этом пылающем розово-золотом свете возник на арене прекрасный юноша. В золотом венце, в золотой тоге - совершеннейший Аполлон. Только вместо сладкозвучной кифары в руках Аполлона был бич...
И, бурно приветствуя этого странного Аполлона с бичом, понеслись крики толпы:
- Да здравствует цезарь Нерон!
- Ты наш отец, друг и брат, ты хороший сенатор, ты истинный цезарь!
Это были загадочные крики, ибо гигантский цирк был совершенно пуст...
Пустые мраморные скамьи амфитеатра сверкали в догорающем солнце.
Заходило солнце. В тени мраморного портика сидел старик. С тихой улыбкой старик смотрел вдаль - как тонул в сияющем озере солнечный диск.

Безжизненная, морщинистая, похожая на срез дерева рука старика машинально мяла свиток.
Отряд преторианских гвардейцев спешился у виллы.
Сверкая доспехами, трибун Флавий Сильван ступил на мраморный пол.
Была ночь, когда носилки со стариком, окруженные эскортом гвардейцев, приблизились к Риму. Рим не спал в эту ночь. Толпы людей с факелами заполнили ночные улицы, грохотали колымаги, запряженные волами.
В колымагах над головами толпы раскачивались в огромных клетках львы, слоны, тигры, носороги... Грохот повозок, крики животных, улюлюканье людей...
Толпа преградила дорогу носилкам. Не открывая занавесей, старик слышал близкие голоса толпы:
- Тигр-то какой... у, тигрюга! Ишь, закрутился, как мышь в ночном горшке!..
- Льва приручил сам Эпиан. Говорят, он подарил такого льва Поппее Сабине и лев разглаживал ей морщинки языком... Чего хохочешь?

Лев даже обедал вместе с нею за одним столом!
- Указальщик мест сгоняет меня и орет: "Эти места для сенаторов... для сенаторов!.. Так тебя разэтак!.." Тогда я сажусь на крайнее место - три четверти зада у меня висит, то есть я как бы стою... Но четвертью задницы сижу - сижу на сенаторских местах!..
Старик слушал все эти крики и хохот толпы. Отвращение и грусть были на его лице.
- С дороги! Прочь! - гремел где-то рядом голос трибуна. Потом глухо ударили палки по человеческой плоти. Вопли избиваемых людей...

И уже побежали рабы, и понеслись в римской ночи носилки. Туда, туда - где нависла над вечным городом громада нового цирка.
Сквозь орущую, гогочущую вокруг цирка толпу, сквозь когорты гвардейцев носилки со стариком проследовали внутрь цирка. Трибун помог старику сойти с носилок. Прямой, величественный и гордый, старик неторопливо вышел на арену...
В свете факелов, горящих на пустой арене, ждал его Аполлон с бичом.
Увидев старика, Аполлон бросился ему на грудь, обнял его. Это были какие-то яростные объятия. Он будто душил старика - и лихорадочно приговаривал, почти кричал:
- Сенека! Учитель! Сенека!..
- Нерон... Великий цезарь... - пытаясь вырваться из этих жестоких объятий, бормотал старик.
Но Нерон сжимал его еще яростнее:
- Ну что ты... это для других я цезарь. А для тебя всего лишь твой послушный ученик Нерон.
Наконец Нерон выпустил Сенеку из объятий, будто оттолкнул. Потом с удивлением посмотрел на него. И, бесцеремонно приподняв край тоги, обнаружил тунику и шерстяной нагрудник.
- Такая теплая ночь. А ты так укутался, учитель?
- Старость, Цезарь. Охладела кровь. И вечерами я надеваю две туники, обмотки на бедра. И все равно...



Назад