87cd95e4     

Распутин Валентин - Последний Срок



Валентин Григорьевич Распутин
ПОСЛЕДНИЙ СРОК
Повесть
1
Старуха Анна лежала на узкой железной кровати возле русской печки и
дожидалась смерти, время для которой вроде приспело: старухе было под
восемьдесят. Она долго пересиливала себя и держалась на ногах, но три года
назад, оставшись совсем без силенок, сдалась и слегла. Летом ей будто легчало,
и она выползала во двор, грелась на солнышке, а то и переходила с роздыхом
через улицу к старухе Миронихе; но к осени, перед снегом, последняя мочь
оставляла ее и она по утрам не в состоянии была даже вынести за собой горшок,
доставшийся ей от внучки Нинки. А после того как старуха два или три раза
подряд завалилась у крыльца, ей и вовсе приказали не подниматься, и вся ее
жизнь осталась в том, чтобы сесть, посидеть, опустив на пол ноги, а потом
опять лечь и лежать.
За свою жизнь старуха рожала много, но теперь в живых у нее осталось
только пятеро. Получилось так оттого, что сначала к ним в семью, как хорек в
курятник, повадилась ходить смерть, потом началась война. Но пятеро
сохранились: три дочери и два сына. Одна дочь жила в районе, другая в городе,
а третья и совсем далеко - в Киеве. Старший сын с севера, где он оставался
после армии, тоже перебрался в город, а у младшего, у Михаила, который один из
всех не уехал из деревни, старуха и доживала свой век, стараясь не досаждать
его семье своей старостью.
В этот раз все шло к тому, что старухе не перезимовать. Уже с лета, как
только оно пошло на убыль, старуха стала обмирать, и только уколы фельдшерицы,
за которой бегала Нинка, доставали ее с того света. Приходя в себя, она
тоненько, не своим голосом, стонала, из глаз ее выдавливались слезы, и она
причитала:
- Сколь раз я вам говорела: не трогайте меня, дайте мне самой на спокой
удти. Я бы тепери где-е была, если бы не ваша фельшерица. - И учила Нинку: -
Ты не бегай боле за ей, не бегай. Скажет тебе мамка бежать, а ты спрячься в
баню, подожди, а потом скажи: нету ее дома. Я тебе за это конфету дам -
сладкую такую.
В начале сентября на старуху навалилась другая напасть: ее стал одолевать
сон. Она уже не пила, не ела, а только спала. Тронут ее - откроет глаза,
глянет мутно, ничего не видя перед собой, и опять заснет. А трогали ее часто -
чтобы знать: жива, не жива. Высохла и ближе к концу вся пожелтела - покойник
покойником, только что дыхание не вышло.
Когда окончательно стало ясно, что старуха не сегодня-завтра отойдет,
Михаил пошел на почту и отбил брату и сестрам телеграммы - чтобы приезжали.
После этого растолкал старуху, предупредил:
- Подожди, мать, скоро наши приедут. Повидаться надо.
Первой, уже на другое утро, приехала старшая старухина дочь Варвара. Ей
добираться из района было недалеко, всего-то пятьдесят километров, и для этого
ей хватило попутной машины. Варвара открыла ворота, никого не увидала во дворе
и сразу, как включила себя, заголосила:
- Матушка ты моя-а-а!
Михаил выскочил на крыльцо:
- Погоди ты! Живая она, спит. Не кричи хоть на улице, а то соберешь сейчас
всю деревню.
Варвара, не глядя на него, прошла в избу, у старухиной кровати тяжело
стукнулась на колени и, мотая головой, снова взвыла:
- Матушка ты моя-а-а!
Старуха не пробудилась, ни одна кровинка не выступила на ее лице. Михаил
пошлепал мать по провалившимся щекам, и только тогда ее глаза изнутри
задвигались, зашевелились, пытаясь открыться, и не смогли.
- Мать, - тормошил Михаил. - Варвара приехала, погляди.
- Матушка,- старалась Варвара. - Это я, твоя старшая. Я



Назад