87cd95e4     

Расул-заде Натиг - Заказчик



Натиг Расул-заде
ЗАКАЗЧИК
- А ты иногда вспоминаешь нас?
Он с интересом прислушался, как повисшая в воздухе эта фраза некоторое
время непривычно звучала в ушах, она не сказала "меня", что казалось вполне
естественным, а сказала "нас", и это было правильно, потому что в то время им
трудно представить себя друг без друга; продолжалось это недолго, но грохнуло,
как взрыв, как вспышка, яркая вспышка в его жизни, да и в ее, пожалуй тоже,
иначе зачем бы ей теперь, через столько лет моментально отозваться на его
звонок, на его неожиданный зов и примчаться к нему, бросив все свои дела? Да,
это было, как вспышка, которую хватило на долгие годы воспоминаний, как
старинная фотография запечатлевается в памяти, будя пережитое, стоит только
взглянуть на оставленное много лет назад мгновение; хватило, как теперь уже
выясняется, на всю его жизнь, плохо ли, хорошо ли прожитую. Все, что
связывалось с ней было ярко и глубоко, тревожно и с надрывом; он помнил из той
жизни все, каждую минуту, наполненную волнением, насыщенную до предела
любовью, из жизни, в которой, как и следует тому быть, главенствовало и
царствовало чувство, что они испытывали друг к другу; но чувство слишком
крепко связывавшее, а в дальнейшем все чаще тяготившее его; и это кричал в нем
слабый, но все более крепнувший голос свободы, которую это чувство душило, а
без свободы он не мыслил себя, и таким образом, постепенно и планомерно
свобода -верный его союзник- неотвратимо обретала черты хладнокровного,
злейшего врага, разрушавшего полюбившиеся ему цепи.
- Ты почему молчишь?-спросила она.
- А?-он рассеяно глянул на нее.
- Я спросила: ты вспоминаешь нас?-повторила она. Еще бы подумал он, еще бы
я вспоминал!
- Так,-неопределенно, деланно-лениво произнес он.-Изредка.
- Ты совсем не изменился,-она покачала головой, непонятно, то ли с
осуждением, то ли с восхищением, что за столько лет ему удалось не измениться,
остаться таким же, как в молодости.-Все такой же.
- Знакомая фраза,-съязвил он.-Ты слишком много читаешь.
- Особенно твои письма. Читаю и перечитываю,-съязвила она в ответ.
- Никогда не писал тебе.
- Это не имеет значения,-проговорила она, и эта фраза тоже всплыла из
другой, их совместной, далекой жизни, когда между ними сложились очень
интересные отношения, непонятные окружающим, такие, что все видимое, показное,
реальное было несущественным, а важен был подтекст, дыхание, пульсирование
чувств, настолько тонкого, трепещущего, что невозможно было высказать его
обычными человеческими словами, но важно было понять, сердцем понять, и это
удавалось и ему и ей, и поэтому все остальное не имело значения.
- Да,-согласился он, но подумал о своем, что в последнее время не
оставляло его ни на минуту, не давало покоя.-Теперь уже мало что по-настоящему
имеет значение.
Они посмотрели друг на друга, молча, без слов, смотрели довольно долго, не
испытывая при этом никакой неловкости. Он вспомнил, что в прошлом он всегда
мог посмотреть ей в лицо, заглянуть в глаза, не ощущая при этом ни малейшего
напряжения, как в зеркало смотришь; в любую минуту он мог глянуть ей в лицо,
тогда как, он никогда не мог просто так, внимательно и продолжительно смотреть
в лицо другого человека, это было для него все равно, что вторгнуться в личную
жизнь чужого; будучи замкнутым по характеру, он не любил, когда разглядывали
его, и сам в редких случаях позволял себе такую бесцеремонность. Но она и
являлась редким, исключительным случаем. Она оторвала от него взгляд,
рассе



Назад